Итак, ближайшее будущее. Один из автоматических зондов, отправленных в систему Юпитера, в числе прочего занимается картографией с высоким разрешением его галилеевых спутников. Съемка происходит в десятках спектральных диапазонов, в том числе в ближней и средней инфракрасной области. И вот во время съемки Ганимеда в двух разных каналах обнаруживаются яркие точки на его поверхности, всего 17 штук. Важно то, что ни в каких других спектральных диапазонах эти точки никак себя не проявляют. Все обнаруженные точки занимают на снимках не больше одного пикселя, т.е. их размеры не превышают 1-2 м.
Сначала народ списывает эффект на шумы аппаратуры. Съемку повторяют. Яркие точки оказываются на прежних местах (не меняют координат на поверхности Ганимеда). Какое-то время в среде планетологов идет вялая дискуссия по поводу природы этих точек, но ничем определенным эта дискуссия не заканчивается.
Тем временем на Европе открывают подледную биосферу, и в исследовании системы Юпитера начинается настоящий бум. Появляется сначала идея, а потом и проект международной орбитальной пилотируемой станции вокруг Юпитера. Проект называют “Юнона-2″.
Параллельно в астрофизике развивается высокоточная многоканальная спектрография как в оптическом, так и ИК-диапазоне. И вот, во время полных обзоров неба обнаруживается несколько источников, которые излучают чрезвычайно узкие линии в ИК-диапазоне, на уровне 10^-8 от длины волны. От одного источника излучение может приходить в нескольких (обычно их 5-7) таких узких линиях, причем ни в каком другом диапазоне эти источники себя не проявляют. Линии не совпадают ни с одним из спектров известных химических веществ. Судя по параллаксу, источники сравнительно близкие (расстояние до них составляет десятки и сотни парсек). Часть из них отождествляется со звездами (но с погрешностью в секунды дуги), часть ни с чем не отождествляется.
Пока народ спорит, что это может быть, их коллеги-планетологи решают применить высокоточную многоканальную спектрографию к планетам Солнечной системы и в том числе к Ганимеду. И немедленно обнаруживают, что Ганимед тоже является ярчайшим источником четырех узких линий в ИК-диапазоне. Причем только Ганимед – остальные планеты и спутники ведут себя вполне предсказуемо.
Сначала излучение, которое в популярном изложении назвали «сверхцветным», видится протяженным (т.е. его излучает не какая-либо область на Ганимеде, а весь Ганимед). Но очень скоро выясняется, что источники-то как раз точечные, но их несколько, и они рассеяны по всей поверхности Ганимеда. Вот тут-то народ и вспоминает о «загадке 17 точек». Применение всей мощи околоземных орбитальных телескопов показывает, что:
1. действительно, искомые 17 точек являются яркими источниками очень узких линий в ИК-диапазоне,
2. спектр всех точек одинаков,
3. частоты линий не меняются со временем (не считая очевидного и предсказуемого доплеровского сдвига из-за движения Ганимеда вокруг Юпитера, и Земли и Юпитера друг относительно друга),
4. амплитуда излучения точек меняется со временем (попадая на ночную сторону спутника или в тень Юпитера, источники гаснут, на солнце опять загораются),
5. похожие спектры есть среди спектров, принятых из дальнего космоса,
6 однако «похожесть» заключается в сохранении отношений между частотами линий, но не в повторении самих линий – тут каждый источник строго уникален.
На этом этапе сверхцветное излучение Ганимеда становится широко обсуждаемой научной проблемой наравне с подледной биосферой Европы. К Ганимеду посылают орбитальный зонд для подробнейшей съемки поверхности вместе со спускаемым аппаратом (ровером), которому предстоит сесть на поверхность рядом с одной из точек. Программа обширная: картографирование Ганимеда, магнитосферные наблюдения, гравиметрия, исследование тончайшей кислородной атмосферы Ганимеда, и т.д. Роверу предстоит провести всесторонний анализ грунта на предмет всего-всего, в том числе и следов жизни. Ну и просто покататься по Ганимеду, поснимать красивые картинки.
Продолжение следует.

Свет оказался небом, которое было со всех сторон. Небо было вверху – яркое, голубое, с легкими перьями белых облаков. Небо было спереди и сзади, и пушистые облака плыли и выше, и ниже Али. Небо было внизу – густое темно-синее небо, в чьей глубине плыли плотные серые тучи.
Она летела среди облаков в теплом воздухе и не падала. Неведомая сила влекла ее в потоках ветра, наперерез тучам. Кольцо на пальце стало почти горячим и слепило глаза, как солнечный зайчик. Вдали еле слышно раздавалось конское ржание. Наконец, Аля пролетела краем огромного серого облака (от него веяло прохладой и сыростью) - и прямо перед собой увидела Замок.
Замок был похож на огромный белый фломастер, обращенный острием вверх. Сначала Але показалось, что он состоит из одной круглой башни без окон, чей шпиль ярко сверкает на солнце. Приглядевшись, она заметила в вышине два полупрозрачных то ли крыла, то ли флага. Флаги сверкали и переливались, будто стеклянные.
От Замка к Але, медленно взмахивая крыльями, летела белая лошадь из сна.
- Здравствуй, Александра! – звонко и радостно сказал голос прямо у Али в голове.
- Здравствуй, лошадка, - ответила Аля и, оказавшись рядом, ласково обняла лошадь за теплую шелковистую шею.
Лошадь повела головой, и ее теплые ноздри защекотали Алино ухо. Але показалось, что лошадь улыбается.
- Я не лошадь, я пегасида, и зовут меня Люн, - ответил голос у Али в голове. – Летим домой, Александра, Люмос Бореалис ждет тебя!
Аля ухватилась руками за гриву и села на Люн верхом. Пегасида ответила громким ржанием, взмахнула своими огромными крыльями и ринулась вперед. В лицо ударил упругий ветер. Аля завизжала от восторга.
Вблизи стало видно, что Замок очень большой – наверно, он был раза в три выше того 17-этажного дома, в котором Аля жила до сих пор. Его дно утопало в облаке, по стенам плыли тени от облаков. Люн подлетела к гладкой белой стене, и вдруг в этой стене распахнулись окна, широкие овальные окна в несколько метров высотой. Сквозь одно такое окно они влетели в зал, копыта пегасиды звонко процокали по полу, и Люн остановилась. Аля сползла по ее боку и спрыгнула на пол босыми ногами.
Они оказались в большом круглом зале. Пол в зале был выложен темно-синей плиткой, приятно шершавой и теплой. На голубом потолке были нарисованы летящие и скачущие белые пегасиды. Стен в зале не было: огромные окна начинались прямо на полу и упирались в потолок. По залу гулял ветер.
Посреди зала стояло огромное овальное зеркало выше человеческого роста. Еще в зале было четыре чаши на тонких синих ножках. В каждой чаше журчал фонтанчик.
Аля, оробев, медленно пошла к зеркалу.
Навстречу, из глубины зеркала, к ней шла еще одна Аля, но не босая, в линялой футболке с мультяшными собачками, а в легком белом платье и белых сандалиях. Глаза той, другой Али, были пронзительно голубыми, как найденное кольцо. Однако кольца на ее пальце не было.
- Здравствуй, Александра, - сказала Аля-из-зеркала.
- Здравствуй, девочка, - ответила Аля. – Как тебя зовут?
- Меня зовут Люмос Бореалис, и я не девочка. Я могу быть птицей, пегасидой, кольцом, белой кошкой. Мои камни живые, я дух замка, в котором ты стоишь, - и Аля-из-зеркала улыбнулась.
- Тогда ты настоящая волшебница, - восхищенно сказала Аля. - А почему ты выглядишь, как я?
- Потому что я еще и зеркало, - ответила Аля-из-зеркала, и вдруг превратилась в пушистую белую кошку с голубыми глазами. Кошка протяжно мяукнула, приоткрыв розовую пасть, и стала вылизываться.
Аля присела перед зеркалом на корточках. Кошка была совсем как живая. У нее был розовый нос и розовые пяточки. Аля протянула руку, чтобы погладить ее, но наткнулась пальцами на холодное стекло и отдернула руку.
- Человеку проще всего говорить с человеком, - сказал голос у Али в голове, и кошка снова превратилась в Алю в белом платье.
- Здорово! – сказала Аля. - А ты какая, добрая или злая?
Люмос Бореалис улыбнулась.
- Я такая же, как ты, - ответила она.
Аля призадумалась. Она сама не очень хорошо знала, добрая она или злая. Обычно вроде добрая – маленьких не обижает, первая не дерется, игрушками и конфетами делится, даже самыми вкусными, маму и папу слушается. Но, с другой стороны, злой она тоже бывает, и не так уж редко. Вот, например, на прошлой неделе она не дала своей подруге Младе покататься на велосипеде, а той очень хотелось, она даже заплакала. А позавчера вечером она ударила маму за то, что та не захотела играть с ней в шахматы. Мама очень рассердилась, отшлепала Алю, и та целый час просидела в углу, плача, жалея себя и придумывая, как она умрет, и все будут плакать и жалеть о ней.
Наверно, это было не очень хорошо, подумала Аля.
- А ты не будешь жадничать и драться? – спросила она у Люмос Бореалис.
- Я буду жадничать вместе с тобой и драться вместе с тобой, - ответила та. – А еще дарить подарки вместе с тобой, защищать слабых вместе с тобой и находить новых друзей тоже вместе с тобой. Ты вернула Северное кольцо, давным-давно брошенное в Омут времени. Ты разбудила меня от сна, который был почти как смерть. Теперь мы будем вместе, Александра, что бы ни случилось.
Але вдруг захотелось обнять странную девочку в зеркале, чьи глаза сияли, как электрические лампочки, но она не знала, как это сделать, и вместо этого погладила колечко. Когда она подняла глаза, зеркало было пусто.
Сзади послышался негромкий цокот копыт, и к Але подошла Люн.
- Тебе пора возвращаться, Александра, - негромко сказал голос пегасиды у нее в голове. – В твоем мире уже восходит солнце. Никогда не снимай кольцо. Если ты его потеряешь, ты не сможешь сюда вернуться.
- Не сниму, - пообещала та.

В обычном городе, в обычном доме, у обычных папы с мамой жила девочка по имени Аля. У нее было много игрушек и мультиков, она умела красиво танцевать и не боялась темноты. Но больше всего на свете ей хотелось уметь летать. Не на самолете и не на вертолете, как рассказывал папа. И даже не на воздушном шаре и не на дельтаплане, как рассказывала мама. А просто раскинув руки и прыгнув в высокое небо.
Однажды Аля с папой и мамой пошли в музей. В музее были высокие мраморные люди, древние вазы и еще картины в золоченых рамах. В музее было душно и скучно. Зато после музея мама с папой купили Але мороженое и спустились в парк, где шумели на ветру деревья, а в пруду плавали золотые рыбы с красными плавниками.
Але очень хотелось погладить золотую рыбу, и она опустила руку в пруд, в прохладную мутную воду. Рыбы шевелили жабрами и красными хвостами, но близко не подплывали. Аля провела пальцами по скользкому дну – и вдруг нащупала что-то круглое, небольшое. Она покрепче ухватила его пальцами – и достала из воды голубое стеклянное колечко.
Колечко было очень красивое. Оно переливалось и искрилось на солнце. Аля надела его на палец, и оказалось, что колечко ей как раз впору.
- Что это ты там нашла? – спросила мама.
- Не надо подбирать всякую грязь, - сказал папа.
Но Але было очень жаль бросать колечко, и она покрепче сжала его в кулаке.
- Можно, я возьму его с собой? – спросила она. – Ну, пожалуйста!
Папа с мамой переглянулись.
- Ладно, возьми, - сказала мама. – Но дома обязательно помой его с мылом. Дома Аля весь вечер играла с голубым колечком, и спать легла, надев его на палец. А ночью ей приснился сон. Ей снилось, что она сидит на снежно-белой лошади, у которой из спины растут огромные белые крылья, и ветер треплет струящуюся белую гриву. На ее пальце сияло голубое кольцо, а мимо плыли огромные пушистые облака. И чей-то голос радостно сказал: люмос бореалис!
Аля проснулась с бьющимся сердцем. Была ночь, в окно светила луна. Аля достала из-под одеяла руку с кольцом и попыталась вспомнить слова из сна. «Люпос баралис», - шептала она. – «Нет, любос маралис».
Но слова не вспоминались, и ничего не происходило.
Она закрыла глаза, чтобы снова заснуть и увидеть прекрасную крылатую лошадь. Ей казалось, что стоит ей увидеть лошадь, волшебные слова сами вспомнятся. Однако заснуть не получалось. Аля переворачивалась то на один, то на другой бок, но сердце стучало все сильнее, и, наконец, она вскочила с кровати и подошла к окну. Кольцо тихо мерцало в лунном свете.
- Колечко, - прошептала она. – Пожалуйста, помоги мне увидеть лошадку!
И в то же мгновенье кольцо засияло, как во сне, и слова заклинания вспомнились отчетливо и ясно. – Люмос бореалис! – крикнула Аля, и, как в воду, упала в яркий голубой свет.

В природе непонятного глюка, поразившего этот блог, мы разобраться так и не смогли. Пришлось все сносить и устанавливать заново. К сожалению, это привело к утрате всех комментариев. Друзья, простите меня! И пишите снова